Анатолий Шалин - Бунт марионеток [Сборник]

После этих слов Фокина Юрий почувствовал, что веки его отяжелели и начинают слипаться. И сонное дремотное состояние овладело им. Последним усилием воли он попытался стряхнуть сон и спросил:

— Погодите. Вы так и не объяснили мне, кто жил в отеле «Галактика» и почему в него стреляли?

И откуда-то издалека донесся голос Фокина:

— Там жила часть моей личности, голубчик. А почему стреляли и отчего, об этом подумайте сами. Кстати, вы никогда не задумывались, почему обычно в мировых религиях добрые боги действуют в паре со злыми демонами? Подумайте и над этим…

И Юрий погрузился в сон.

Глава восьмая. Новые встречи

Утром Юрий проснулся в своем номере гостиницы и долго не мог сообразить, как он попал к себе из кабинета Фокина. Весь путь по корпусам Института в гостиницу начисто стерся из памяти.

«Дьявольщина какая-то. Я уснул у него в кабинете. Это, конечно, гипноз. Значит, меня в гостиницу доставили сонным. Хотя… Что ему стоило телепортировать меня из кабинета прямо в мой номер, в кровать. Чудеса в решете…»

Юрий бодро, отбросив одеяло, выскочил из кровати и подошел к открытому окну. В чистом, безоблачном небе сияло и лучилось теплом и самодовольством абсолютно уверенное в себе и своих возможностях местное светило. Становилось жарковато. Теплый ветер через открытые рамы доносил все те же запахи цветов, шелест листвы и журчание воды в фонтанах у входа в гостиницу.

Вчерашняя беседа с Фокиным в ярком дневном свете казалась чем-то нереальным, призрачным и почти кошмарным.

«Пригрезилось мне все это, что ли? Нет, это не сон… Если Фокин не дурачил меня, то вся эта история еще только начинается… И всюду страсти роковые… Однако как он самоуверен… Сверхчеловек? На мерзавца, впрочем, не похож. Да с такими возможностями можно позволить себе быть добрым… Филантроп. Намерения у него самые благие… Хотя… Голубчик Юрий Алексеевич, вы не помните случайно, каким строительным материалом воспользовался инженер Сатана при прокладывании дороги в Ад? Ад… Адрия… Ладно, об этом поразмыслим в другой раз. Пора завтракать и в лабораторию…»

Перед входом в гостиницу, на скамеечке у большого фонтана, Юрий неожиданно обнаружил скучающего Василия.

— Долго же вы нежитесь в постели, мой граф, — сказал Василий, поднимаясь со скамьи и пожимая Юрию руку.

— Я поздно вчера лег. Первый трудовой день на планете.

— Ясно, уважительная причина, — Василий кивнул в сторону стоящего в тени раскидистой черемухи вездехода. — Не желаете прокатиться?

— До лаборатории я хотел прогуляться пешком, но, если хотите, могу составить компанию.

— Да, Юрий Алексеевич, мне надо поговорить с вами и дать несколько советов.

— Хороший совет — это как раз то, что мне требуется, — согласился Юрий и вслед за Василием уселся в машину.

Вездеход дернулся, набрал скорость и ринулся в хитросплетенья улиц.

Минут пять Юрий сидел молча, ожидая, когда же Василий заговорит, затем, по мере того как мелькали за стеклами улицы и парки города, стал беспокойно оглядываться по сторонам. В душе возникла смутная тревога, вспомнились страхи, пережитые на станции. Творилось что-то непонятное, какое-то несоответствие между тем, что должно было быть, и тем, что происходило. Ехали они не к корпусу зоологии, не в лабораторию, а куда-то в другую сторону.

«Куда же он меня везет? Хотел побеседовать со мной, посоветовать что-то… Непонятно…»

Юрий посмотрел на Василия. Василий был мрачен. От игривого настроения у водителя вездехода не осталось и следа. Он зорко смотрел по сторонам, следил за автоматикой, часто поглядывал в зеркальце заднего обзора, точно опасался погони или высматривал что-то позади на дороге, и лишь в сторону Юрия смотреть избегал.

— Куда мы едем? Мне надо в лабораторию.

— В лабораторию к своим позвоночным еще успеешь, надо будет заехать еще в одно место. Это не отнимет много времени. — Василий смущенно улыбнулся: — Что-то вы, Юрий Алексеевич, сегодня нервничаете?

— Я нервничаю? — удивился Юрий. — С чего ты взял? Мне показалось, что ты сам нервничаешь. Что-нибудь стряслось?

Василий как-то болезненно передернул плечами, пристальным, оценивающим взглядом скользнул по фигуре Юрия, стараясь не встретиться с ним глазами, и поспешно отвернулся.

— Да нет, — пробормотал он, — ничего страшного, просто решено познакомить тебя с некоторыми обстоятельствами дела… — Выдавив из себя эту туманную фразу, Василий замолчал и, казалось, забыл о существовании Юрия.

Вездеход проехал еще несколько километров по пустынным, заросшим пышными кустарниками и цветами улицам и остановился у трехэтажного особняка, облицованного зеленоватым мрамором.

— Пошли, — скомандовал Василий, выпрыгивая из кабины. — Нас ждут.

Юрий пожал плечами. Он подумал, что давно уже устал от всех этих детских игр в секреты, загадки, недомолвки, что возраст у него уже не тот и что давно пора внести ясность в «некоторые обстоятельства», но промолчал.

В зале, куда они вошли, за низким полукруглым столом восседало в глубоких плюшевых креслах с десяток мужчин и женщин. Лица у всех были кислые, вытянутые, раскрасневшиеся, и Юрию подумалось, что в комнате перед их появлением разговор был не из самых приятных.

— Юрий Алексеевич Шакалов, специалист по космической биологии, — наш новый сотрудник. Прошу любить и жаловать, — Василий ободряюще похлопал Юрия по плечу и подтолкнул к столу под перекрестный огонь любопытных взглядов собравшихся.

— Как это мило… — лениво растягивая слова, проворковала одна из дам. — Вася, ваш спутник уже в курсе?

— Нет. Разъяснения будете давать вы! — сказал Василий, указывая Юрию на свободное кресло и присаживаясь рядом. — У Юрия Алексеевича пока лишь догадки, гипотезы.

Высокий брюнет в кремовом летнем костюме в кресле у окна тихо фыркнул:

— Еще один гадальщик. По-моему, у нас уже избыток гипотез. Я уже говорил и еще раз повторю, мы занимаемся чепухой. Давно пора сообщить обо всем происходящем на Землю и потребовать от директора и от ученого совета объяснений. Далее мы просто не сможем оставаться в неизвестности.

— Наш гость прибыл с Земли совсем недавно, — сказала маленькая полноватая блондинка, улыбнувшись Юрию, — пусть он расскажет, известно ли на Земле хоть что-нибудь о происходящем на Адрии.

Юрий смущенно оглянулся на Василия и пожал плечами:

— Я пока еще плохо разбираюсь в происходящем и хотел бы понять, о чем идет речь. Что касается Земли, на Земле все спокойно. О событиях на Адрии там, насколько я в курсе, широкой публике неизвестно.

— Вот! Вот! — перебил Юрия брюнет. — И я об этом же говорю! От наших действий в конце концов зависит не только судьба Адрианского исследовательского центра, но и судьба всей земной цивилизации! Только слепцы этого не видят! Каждый человек имеет право на будущее. Каждый как-то представляет себе свое будущее и борется за него, строит его. Нас же лишили будущего, лишили инициативы, лишили возможности влиять на ход событий. Эксперимент, если только это был эксперимент, вышел из-под контроля, процессы неуправляемы! Мы не знаем, что произойдет сегодня. Не знаем, какое чудо случится завтра, через день, через неделю! Так долго не может продолжаться. Либо мы окончательно должны смириться с положением подопытных кроликов и позволить некоторым зарвавшимся исследователям продолжать свои преступные эксперименты, либо — должны протестовать, бороться. Я не исключаю и применения крайних мер. И по-прежнему готов отстаивать свою точку зрения. Человеческое достоинство, если оно у нас еще осталось после всего, что произошло, необходимо защищать, и не только в диспутах. Если слова не убеждают, надо переходить к действиям!

— Глупости! — громко сказал румяный, круглолицый здоровяк, поднимаясь с места. — Вы, Эдуард, драматизируете положение, а это неверно! Что с того, что мы, как вы заметили, не контролируем события. А кто, по-вашему, их контролирует? Ученый совет? А члены совета сами ничего не понимают! Я беседовал с ними. Профессор Фокин контролирует? Вы убеждены в этом? Происходит много непонятного, я согласен. Да, мы во многом не разбираемся. Согласен. Однако надо признать, что результаты грандиозны. Мы растеряны, потрясены. Вы говорили о будущем. Вот оно, будущее, перед вами. Далекое, недоступное, оно вдруг стало близким, стало настоящим. То, что с нами произошло, можно назвать столкновением с будущим.

— Чушь? Как бы ваше будущее прошлым, самым варварским прошлым не обернулось! — язвительно процедил Эдуард. — Да. Да. В истории человечества сколько угодно подобных превращений и дешевых спекуляций!

— Я вам скажу, откуда это ваше негодование, стремление и крайним мерам, — невозмутимо продолжал круглолицый. — Мы привыкли к определенному быту, к своим проблемам, которые тихо, мирно решали столетиями. Мы привыкли к определенным трудностям, с которыми срослись, без которых жизни себе не мыслим. И вдруг все это пропало, похоже, безвозвратно. Все наши коренные, глобальные, неразрешимые проблемы за нас решил некий добрый дядя. Решил этак мимоходом, кстати, использовав наши желания, мечты и устремления. Мечты, которые люди лелеяли столетиями, осуществились в считанные минуты. А новые мечты, новые проблемы еще нам не доступны. Мы еще не доросли до них. Мы все еще грезим делами дней минувших. Мы в нашем прошлом пока всеми четырьмя конечностями.